Уильям Шекспир
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Памятники Шекспиру
Афоризмы Шекспира
Сонеты
Стихотворения
Трагедии
Комедии
Поэзия
Венера и Адонис
  Жалоба влюбленной
  Монолог короля Лира
  Обесчещенная Лукреция
  Страстный пилигрим
  Феникс и голубка (Перевод В.С.Давиденковой-Голубевой)
  Феникс и голубь (Перевод Д.Щедровицкого)
Об авторе
Ссылки
 
Уильям Шекспир

Поэзия » Венера и Адонис

  Она в ответ: «Как должно, приближенью
Желанья пылкого внимал твой конь:
Страсть подлежит, как уголь, охлажденью,
Иначе сердце подожжет огонь.
Пределы есть у моря, не у страсти:
Твой конь бежал, ее покорен власти.

"Подобно кляче, он стоял, смирен,
Привязан к дереву уздой ременной,
Но лишь любимую завидел он,
Как, сбросив с головы ремень презренный,
Он узы жалкие неволи рвет,
Освобождая спину, грудь и рот.

"Кто, милою любуясь обнаженной,
Белее простынь, мог бы не желать,
Взор насыщая, ею упоенный,
Другим всем чувствам наслажденье дать?
Кто, малодушный, в стужу коченеет,
А все к огню приблизиться не смеет?

«Позволь вступиться, милый, за коня;
И пользоваться сладостным мгновеньем
Учись у скакуна: скорей меня
Научит он не словом - поведеньем.
Учись любить; наука не сложна:
Раз навсегда усвоится она».

"Любви, - он молвит, - не желаю знать я.
Будь это вепрь, - за ней погнался б я;
Велик заем, и не хочу должать я;
Любви не жалует любовь моя;
Жизнь в смерти, - это знаю по рассказам,-
Она и плачет и смеется разом.

"Кто нераскрытой станет почку рвать?
И кто носить несшитым платье станет?
Когда росток хотя немножко смять,
Бесплодно, не расцветши, он завянет.
Конь, если рано он оседлан был,
Навек лишится резвости и сил.

"Ты так мне сжала руку, что мне больно;
Расстанемся; и брось, не пустословь.
Не осаждай мне сердце: добровольно
Оно не впустит за стены любовь.
Ни льстивым клятвам, ни слезам притворным
Не сделать бреши в сердце столь упорном".

"Как! Говорить умеет твой язык?
О, лучше б ты был нем иль я - глухая!
Сиренный голос твой в меня проник,
Мне бремя этим вдвое отягчая:
Небесный диссонанс, исполнен звук
Для слуха музыки, для сердца - мук.

"Слепая, через слух бы я любила
Твой мир незримый, внутренний, живой;
Глухую внешность бы твоя пленила,
Все чувства мне затронув красотой.
А если б слух мне изменил и зренье,
Любовь питало бы прикосновенье.

"Пусть прикоснуться я бы не могла,
Утратив зренье, слух и осязанье,
Не меньше бы любовь моя была,
Когда б осталось мне лишь обонянье:
Ведь аромат дыханья твоего
Несет любовь впивающим его.

«Для вкуса что за пир ты б мог представить,
Кормилец чувств других! Ужель они
Не пожелали б вечно пир свой править,
Напомнив Подозренью: дверь замкни,
Чтоб не нарушен праздник был отрадный
Незваной гостьей, Ревностью досадной!»

Раскрылись снова алые врата,
Чтоб послужить его речам исходом,
Как алость зорь, хотя вещает та
Грозу полям, крушенье мореходам,
Беду пернатым, горе пастухам,
Вихрь и ненастье людям и стадам.
  Она зловещий признак замечает:
Так стихнет вихрь пред тем, как дождь польет,
Оскалит зубы волк, потом залает,
И слива лопнет, прежде чем сгниет.
Так мысль его, как пуля из мушкета,
Ее сразила до его ответа.

Лишь он взглянул, упала вдруг она:
Убит и оживлен любовник взглядом;
Боль от обид улыбкой смягчена;
Блажен банкрот, вдруг овладевший кладом.
Сочтя Венеру мертвой, щеку ей
Бьет глупый мальчик; стала та красней.

Намеренье он бросил, пораженный,
Ей отповедь суровую прочесть,
Любовью в том хитро предупрежденный:
Уловка делает упавшей честь!
Она в траве лежит, как бы убита,
Пока в нее любимым жизнь не влита.

Он теребит ей щеки, губы, нос,
Сгибает пальцы, пульс ей крепко давит;
Так зло, которое он ей нанес,
Он думает, хоть чем-нибудь исправит,
И вот целует; век бы ей лежать,
Лишь продолжал бы милый целовать.

В день превратилась ночь ее страданья.
Двух дивных окон показался свет;
Так солнце в свежей прелести сиянья,
Мир оживляя, утру шлет привет;
И как светило небо озаряет,
Так взор очей лицо ей освещает:

Лучи их на него устремлены,
Как если б свет оттуда почерпали.
Не будь его глаза омрачены,
Четыре светоча все б осияли;
Ее глаза, сквозь слезы бросив взгляд,
Как месяц, видный в водах, свет струят.

"О, где я? На земле ли, - вопрошает, -
Иль в небе? В океане иль в огне?
Который час? День, ночь ли наступает?
Сладка мне смерть иль жизнь желанна мне?
Вот я жила, - и смертно жизнь томила,
Вот умерла, - и жизнью смерть пленила.

"О, ты убил меня; убей опять:
Твоим жестоким сердцем взгляды были
Научены так дерзко презирать,
Что сердце бедное мое убили.
Не наступил бы день для глаз моих,
Когда б не жалость нежных губ твоих.

"Друг друга пусть за это врачеванье
Целуют век они! Пусть навсегда
Изгонит прочь их свежее дыханье
Заразы дух в тревожные года![2]
Чтоб звездочет, предрекший смерть, прибавил:
Дыханьем мир ты от чумы избавил.

"Чтоб чистых губ вновь сладкую печать
Мои познали губы, что устрою
За сделку я? Могу себя продать,
Чтоб ты купил и пользовался мною,
Для верности печаткою ручной
Отметив рот сургучно-красный мой.

"Дай поцелуев тысячу в уплату
За сердце мне, по одному платя.
Что десять сотен создают за трату?
Их долго ль дать, мгновенно их сочтя?
А если неоплата долг удвоит,
И двадцать сотен дать тебе что стоит?"

"Царица, - говорит он, - не спеши
Меня узнать, - я сам себя не знаю.
Моим летам причуды припиши:
Рыбак щадит рыбешек мелких стаю;
На ветке держится зеленый плод, -
Невкусен он; созрев, он упадет.

Страница :    << 1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 > >
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я   #   

 
 
     © Copyright © 2016 Великие Люди  -   Уильям Шекспир